каска

Мимоходом. Каска капитана Хлебова

Капитан-лейтенант Хлебов Виктор Сергеевич человеком был загадочным во всех отношениях. Большой оригинал. Причуды его были столь многочисленны и обильны, что народ, в конце концов привык, и перестал их замечать, принимая все его выходки как само собой разумеющееся. Так же как парижане относятся к Эйфелевой башне. А заносило Витюшу, черт те знает куда. То ударялся в религию. Завешивал каюту иконами и образами, все вахты напролет грыз религиозную литературу, пересыпал речь богословскими терминами. Доставал всех. Потом резко уходил в культ здорового тела. Махал гирями до сердечных приступов, обвешивался эспандерами, посещал все спортивные секции существовавшие в поселке: от кунг-фу, до аэробики. Нешуточно увлекался фотографией. Мог печатать с утра до вечера. Очень многогранная личность. И при всем при том, достаточно безобидный человек.
К нам в экипаж, он попал после одного случая, когда в Двинске до смерти перепугал троицу молодых шалопаев, перелезших справить естественные надобности на территорию склада. А Виктор там дежурил в эту ночь. Два мальчика и девочка, поддатенькие, лет под восемнадцать, перепрыгнули забор и только собрались приступить к орошению территории, как из дежурки вылез Хлебов. Зима. Холодно. Снега по пояс. Узрел Виктор нарушителей, кричит. Уходите, мол с территории! Охраняется! А те хохочут. Пошел бы ты, офицер, подальше. Иди грейся, не лезь не в свое дело. Виктора Сергеевича и пробрало. Вынул табельный Макаров, и по уставу первый выстрел – в воздух. А те не поняли сначала и продолжают. Ну, тогда Витя и вдарил по ним. Чуть выше голов. Для острастки. От страха у них в штаны мочевые пузыри и слились.
Хлебова долго за пальбу эту по инстанциям таскали, а потом к нам в экипаж сплавили, в ссылку. Мы тогда не у дел были. Самое место для проштрафившегося каплея. Тогда и начались у Вити семейные неурядицы. Супруга его женщиной была симпатичной и тщеславной, на карьеру мужу большие надежды возлагала, и не могла не понимать, что стрельба «по движущимся мишеням» надолго, если не навсегда закроет Вите путь к командным вершинам. А если прибавить ко всему прочему врожденную скупость и тягу к мужскому обществу Хлебовой половины, то состояние их отношений началось ухудшаться день ото дня.
Прошло немного времени, наш экипаж тоже в Двинск выехал. Ненадолго. Нас и стали использовать на полную катушку. Вахты, патрули, гарнизонные мероприятия. Как-то министр обороны на заводы пожаловал. Всех наших офицеров в оцепление по городу выставили, вырядили в ВАИшников. Повязки, краги, ремни, жезлы регулировочные. А главное – каски белые с надписью «ВАИ». Отстояли весь день, промерзли. Вечером имущество сдавать, вдруг выясняется, что Хлеб каску потерял. Как умудрился? А вот потерял – и все. Пропала. Ерунда, конечно, заплатил Хлебов рублей пять, и все забыли. Кроме его самого. Отремонтировались. Вернулись в Гаджиево.
А надо сказать, что у Хлеба отношения с женой все портились и портились. К разводу шло.
Проходит где-то год, собрался экипаж в ресторан семьями перед отпуском. Сидим, тосты говорим. Веселимся. А на перекуре Хлебова жена возьми да и спроси у командира:
— Юрий Михайлович. Доколе будут у моего мужа из зарплаты деньги за каску вычитать?
Командир аж дымом сигаретным подавился. Еле выдавил:
— Что за каска?
А супружница наезжает:
— Десять процентов от оклада. С ума сойти! Разберитесь!!!
Командир отдышался. Приказал Хлебова позвать. Отошел с ним в сторону. Ну, Витя ему и поведал, что жена житья не дает. Копейки на сигареты не выпросишь. Зажимает. Он и сказал, что очень ценную секретную каску утерял, с прибором ночного видения, блоком питания, и прочими прибамбасами. И теперь за нее выплачивает, и будет платить долго-долго. Дорогая каска. Специальная. Командир чуть не подавился во второй раз, теперь от смеха. Но поддержку легенде пообещал. Мужская солидарность. И обещание выполнил. Успокоил Хлебову жену, как мог. Уверил, что Виктору Сергеевичу осталось платить немного, лет пять всего. Она уши и развесила. Командир все же!
Года через два семейные отношения Хлеба окончательно оказались в тупике. Сам уходить от жены он не решался. Внутренний долг держал. Но и терпеть присутствие опостылевшей половины больше сил не имел. А тут, как на зло, после автономки массовый экипажный заезд в дом отдыха. То есть все с семьями, и ему надо бы с женой. Виктор поговорил с командиром и купил без лишнего шума за бешеные деньги себе отдельную путевку куда-то на Кавказ. А заступая на вахту, попросил своего друга, такого же оригинала Ванюкова рассказать своей жене, что его за отличное несение службы в период боевого патрулирования наградили отдельной путевкой. Перед строем экипажа и с оркестром. Палыч своей супруге изложил все, как просили. Та же в обед встретила Хлебову половину в магазине и расписала награждение, еще и приукрасив.
Хлебодарыч после вахты домой приходит, а там его счастливая жена дожидается. Как же, едем не как все – в дом отдыха под Москву, а в лучший санаторий, на Черное море. Молодец Витенька, хорошо служишь! Виктор головой кивает, соглашается. Но, говорит, извини, милая, путевка-то одна. Только на меня. Ты же в море не ходила. А отдельно тебе купить – возможности не представляется. Больно санаторий элитный. И отказаться нельзя. Из жалованья вычтут. Так что оставайся, милая, здесь, ничего не попишешь, а я за тебя там и в море покупаюсь, и под солнышком полежу. Жена долго возмущалась, рвалась на прием к командующему, но ограничилась только командиром. Тот в свою очередь посоветовал к адмиралу не соваться, себе дороже будет, и никто никуда вообще не поедет. Женщина подумала, подумала и согласилась. Так и уехал Виктор Сергеевич один.
Потом, правда, после отпуска кто-то глаза Хлебовой жене приоткрыл. На том его супружеская жизнь и закончилась…

Добавить комментарий