getImage111

Мимоходом. Еще раз про сон…

                            В нашем  экипаже служила одна легендарная, в масштабах всей дивизии, да и флотилии личность- капитан- лейтенант Ванюков  Владимир Павлович. Ванюка знали все. Чтобы он не делал, сразу становилось достоянием народа. И дело совсем не в уме и остроумии, дело в самом Владимир Павловиче. Себя он называл  «дитя гарнизонов», был не особенно умен, если не больше, прямолинеен, фанатичный до абсурда искатель справедливости во всем, и в то же время по, крестьянски хитер и осторожен. Вот такая борьба единства и противоположностей в одной личности. Служил Палыч, не считая двух лет срочной и пяти училища, уже лет десять. По вышеупомянутым причинам, больших высот не достиг, как начал инженером групп, так им и оставался. Назначать выше,  Палыча опасались из- за непредсказуемости характера, а еще больше по абсолютному невосприятию техники. Даже через десять лет службы он путал назначение ключей и тумблеров на пульте, и совершенно спокойно мог сотворить такое, от чего у других операторов волосы дыбом вставали. Такое отношение к своей личности Палыч считал крайне оскорбительным, и себя полагал несправедливо обиженным. Вообще описать Ванюка словами просто невозможно. Его надо было видеть. Мне довелось прожить четыре года в одной каюте с этим представителем рода человеческого, и впечатления от этого до сих пор переполняют меня до краев.

                      Спать  Палыч мог всегда, везде, и в любом положении. Даже стоя. Видел лично, и не один раз. Будить Палыча боялись. Каждый выход Ванюка из сна был чреват непредсказуемыми последствиями. Особенно на вахте. Спросоня буйный каплей хватался за все ключи и тумблера, до каких рука доставала, и щелкал ими, как попало, роняя аварийную защиту реактора  через вахту, а то и чаще. Поэтому будили его, предварительно прижав руки к подлокотникам кресел, что не всегда помогал, так как Палыч обладал первобытной силой, хотя и постоянно жаловался на здоровье. А то и вообще старались не будить, от греха подальше. Пусть спит спокойно, зато не мешает.

                            На одном из партсобраний в Двинске ( а меня как офицера-комсомольца туда периодически загоняли пинками) старпом ПалПет (Павел Петрович) долго и монотонно  объяснял коммунистам идейные и организационные задачи по ремонту корабля. Собрания ПалПет любил, и самое маленькое из них длилось не меньше двух часов. Немудрено и человеку с недюжинной силой воли задремать. Ну а Палыч, первые аккорды ПалПетовой речи просто воспринял как команду «Спать!».  И уронив голову на могучую грудь моментально «умер».  Приблизительно через час, старпом обратил внимание на спящего Ванюкова, а так как, он его очень сильно «любил», решил сделать замечание и прилюдно выстегать.

—          Ванюков! Ванюков!

Палыч сидел между мной и старлеем Пулковым, главным прикольщиком и хохмистом корабля. Пулков резко, локтем двинул спящего Палыча, и громким шепотом выпалил:

—          Вставай Палыч! Тебе выступать!

Естественно о чем шла речь Палыч не знал, и даже не догадывался. Но вскочил и завелся с полоборота.

—          А у нас все так!!! Доколе Павел Петрович, матросы на драных простынях спать будут? Я ведь даже больше скажу, молчать не буду! Хлорки в гальюне нет! Дезраствора нет! А вдруг инфекция? Что обосремся….

И понеслось. ПалПет только таращил глаза, и тщетно делал робкие попытки вставить хоть слово. Бесполезно. Минут тридцать, с пеной у рта Палыч рубил правду- матку по всем вопросам бытия и общественной жизни родного экипажа. Обалдевшие коммунисты стряхнули сон, и хихикая смотрели на бесплатное представление. Наконец, поймав момент, когда Палыч переводил дыхание, ПалПет успел вставить фразу:

—          Спасибо Владимир Павлович за содержательное выступление. Садитесь.

ПалПет уже и сам был не рад, что связался с неадекватным Ванюком.

—          А вы мне рот не затыкайте! Я коммунист! И на партсобрании могу говорить все что думаю!

ПалПет заскрипел зубами, но опасаясь  вызвать новый фонтан красноречия Палыча, вежливо пояснил:

—          Владимир Павлович, другие тоже хотят выступить. Садитесь, а потом мы вам еще раз дадим  слово.

—          Другие? Хорошо, я  сяду. Но потом….

—          Обязательно Владимир Павлович, обязательно!

Палыч сел, снова положил голову на грудь, и без всяких переходов мгновенно ушел в мир сновидений. Выступление Ванюка скомкало планы старпома, и немного погодя он в раздражении закончил собрание. Перед тем, как отпустить людей старпом поднял руку.

—          Товарищи коммунисты! Собрание закончено. Прошу вас выходить тихо, и н Ванюкова не будить. Разбудит последний выходящий.

И первым нырнул в дверь…

                            По старой традиции, издавна заведенной, в море оператор ГЭУ правого борта на развод не ходит. Минуя все построения, шагает на пульт, принимает состояние установки, секретные документы и порядок. Кончается развод, происходит смена, а оператор уже все знает, и докладывает в ЦП с полной ясностью обстановки. Кроме того, что я жил с Палычем в одной каюте, я и на вахте стоял с ним в одной смене. Я на левом, он на правом. И он ходил принимать вахту. Правда, весьма  своеобразно. На пульте Палыч сразу высаживал оператора из кресла, плюхался в него, и слушая объяснения засыпал. Потом приходили с развода, мы с электриком Мотором, я быстро во все вникал и докладывал о заступлении. А Палыч чмокал губами и посапывал. К такому положению дел все привыкли и относились иронически. Пускай спит- меньше нервотрепки.

                    Как- то раз Палыч ну просто достал меня и Мотора на вахте, все четыре часа брызжа слюной по поводу очередной несправедливости по отношении к нему и его заслугам перед страной. И следующую вахту мы решили отыграться. Начало вахты прошло, как заведено. Палыч уснул. Я доложился, и потекла вахта. Каждые полчаса ВИМ из центрального,  производил  опрос, я прикрывая рукой «Каштан» отвечал, что замечаний нет. И   вот когда осталось полчаса до смены, мы с Мотором перевели назад все часы на пульте. С половины двенадцатого утра на  восемь ноль ноль. «Каштан» ожил по расписанию.

—          Пульт…

ВИМ ждал, что ему как всегда нечленораздельно пробурчат «Замечаний нет». Но… Я двинул ногой по креслу Палыча.

—          Докладывай Володя.

Палыч вскинулся, не понимая в чем дело. Благо хоть рукам волю, не дал.

—          Докладывай о заступлении!!!

И Палыч монотонно и обстоятельно завел «молитву». Чего, чего, а доклад Владимир Павлович за десятилетие вызубрил намертво.

—          На пульте ГЭУ, по боевой готовности 2 подводная, третья боевая смена на вахту заступила. В работе установки обоих бортов…

Слава богу, наш ВИМ совсем недавно начал нести вахту в ЦП, до этого просиживал штаны с нами на пульте и Палыча знал прекрасно. Немного ошалев сначала, потом сообразил что здесь, что- то не так, шума поднимать не стал и терпеливо дослушав до конца, ответил:

—          Есть пульт! Молодец Владимир Павлович! Отлично службу бдишь!

Палыч зевнул, обвел нас мутными глазами и пробурчал себе под нос.

—          Сам знаю. Молод еще…механик.

И уснул. Через пару минут мы вернули стрелки часов обратно. А еще минут через десять пришла смена. Палыча разбудили. Потягиваясь, тот удовлетворенно заметил:

—          Вахта быстро прошла. Вроде только о заступлении докладывал, а потом чутка сморило…

Вот такой у нас Палыч был. А ведь это только капелька из всех историй с его участием.

 

Добавить комментарий