ГТЗА

Тело офицера Спивакова

«В пронизанном лучами восходящего солнца пpозpачном утpеннем лесу, на самом кончике нежного лепестка ландыша, пеpеливаясь всеми цветами pадуги, словно кpошечный бpиллиантик, висела капелька МОЧИ…»
Неизвестный автор

                                           Помните, в достославные советские времена обязательным атрибутом обучения в любом советском ВУЗе, да и не только, считалось конспектирование первоисточников. Ну, это краткое изложение своими словами проблем реорганизации Рабкрина, фантазий очередных съездов и конференций партии рабочих и крестьян и боевых воспоминаний Леонида Ильича. Толстенные тетради исписывали. Так вот тогда при написании любой курсовой или дипломной работы и даже простого доклада по самой безобидной теме было крайне необходимо, даже не побоюсь сказать жизненно важно, во вступлении к работе упомянуть, что данный труд никакого смысла не имеет без руководящей роли партии и самого Леонида Ильича Брежнева. И не направь партия тебя на верный курс, никогда тебе не написать реферат на тему усовершенствования цистерны отстойного масла. А не будь последнего съезда КПСС, вообще не было бы твоего курсовика по деталям машин. Требование было строгое, соблюдалось неукоснительно, а потому вступление никогда и никем не читалось, пожалуй, кроме случаев написания работ на кафедре марксизма-ленинизма. Преподаватели всех остальных технических кафедр, к такой важной детали относились наплевательски, и начиная проверку работы, просто ловили глазами на самой первой странице римские цифры номера очередного съезда партии, успокаивались и с чистой совестью пролистывали страницы с пропагандистским словоблудием. Так было всегда…
Как-то раз, не помню точно, то ли на 3 курсе, то ли на 4 писали мы курсовик по турбинам. Большой расчет главного туробозубчатого агрегата. Работа емкая, зубодробильная, со множеством расчетов. Написать-то написали. Начали оформлять начисто. Вот тут-то и возник у меня с моим другом Валеркой Гвоздевым спор. Я, обложившись классиками ленинизма, настрочил предисловие на три страницы, скрестив как мог план ГОЭРЛО с необходимостью совершенствования паротубинных установок атомных подводных лодок. Убедительно получилось. Со вкусом. А вот Валерке казенные фразы давались с огромным трудом. Мужиком он был умным, даже талантливым, и как все неординарные личности страдал огромной нелюбовью к рутинной работе и большой природной ленью.
Глядя на мои потуги, по приданию курсовику крепкой идейной направленности, Валера заявил, что он этой чепухой заниматься не будет. Мол, все равно никто читать не станет, дураков нет, чего зря голову ломать и напрягаться попусту. Валера решил подойти к этому вопросу проще. Понаписать пару страниц всякой галиматьи, перемежая ее кодовыми словами типа: КПСС, XXVI съезд, Ленин, Леонид Ильич. Пусть в глаза бросаются. Чтобы наш преподаватель кавторанг Спиваков вообще что-то кроме цифр и графиков просматривал — это совсем нереально. Я же считал, что вопреки Валериному мнению Спиваков знал не только цифры, но и буквы. Пришлось возразить, и сразу получить предложение заключить пари. Условия просты: Валера пишет всякий бред вместо предисловия и это остается незамеченным. Я согласился. К тому же спор был на общий пивной интерес, и в случае проигрыша я только покупал лишний десяток бутылок пива в ближайшем увольнении.
Ударили по рукам, и в течении получаса Валера под общий смех и помощь всего класса сочинил примерно такое: «… на XXVI съезде КПСС Генеральный секретарь ЦК КПСС дорогой Леонид Ильич Брежнев, после долгого, серьезного и скрупулезного анализа экономики страны за отчетный период заявил, что при проведении ремонта главного турбозубчатого агрегата подводной лодки 671РТМ-проекта, в процессе вскрытия Комиссией ЦК КПСС корпуса турбины в ее полости было обнаружено изувеченное тело капитана 2 ранга Спивакова В.С. Лопатки турбины, изготовленные из металла марки 64ХС24НШК21 высокотехнологическим способом практически в клочья разорвали офицера на части. Причем, голова, руки, торс, фуражка и кортик были найдены в турбине переднего хода, а ноги, мужское достоинство и полный комплект медалей «За службу в ВС СССР» всех степеней в турбине заднего хода. Также у членов комиссии ЦК КПСС вызвал удивление тот факт, что при более внимательном осмотре, в главном конденсаторе были также обнаружены все пуговицы от мундира офицера, заколка от галстука и членский билет ВЛКСМ на имя Спивакова В. С. Настораживает тот факт, что из рядов ВЛКСМ он выбыл двадцать лет назад по предельному возрасту. Леонид Ильич Брежнев конкретно и обоснованно указал на недостатки работы инженерно-технических служб ВМФ в вопросах воспитания корпуса корабельных инженер-механиков и недопустимости эксплуатации паротурбинных установок кораблей в режиме расчленения офицеров на отдельные элементы. Вследствие обоснованной критики со стороны лично Брежнева Л. И., тело капитана 2 ранга Спивакова В. С. было предано земле без отдания обычных воинских почестей, и с принародным затуплением кортика на общефлотском построении. Приказом МО СССР на месте погребения Спивакова В. С. воздвигнута мраморная стела с выгравированным текстом «Правил эксплуатации паротурбинных установок-1967 года» и указанием, что покойный являлся нарушителем требований техники безопасности согласно приказу МО СССР от «…»…….19…г. и директивы ГК ВМФ №… от «..»….19…года. Также депутаты XXVI съезда КПСС выразили надежду, что…» И дальше в таком же стиле. Все это Валера оперативно переписал начисто, выделяя митинговые слова более крупным почерком, торжественно вставил в папку курсовика, прошил ее и опечатал. В тот же день курсовики сдали на проверку.
Через неделю Спиваков пришел на занятия с пачкой наших работ под мышкой.
— Класс! Смрно! Товарищ капитан 2 ранга…
По команде дежурного все встали. Спиваков враскоряку протиснулся в дверь. Кавторанг был невысок ростом, коренаст и очень добродушен лицом.
— Привет! Садитесь, садитесь…
Спиваков шлепнул о стол стопку курсовиков.
— Ну, гардемарины, почитал я ваши изыскания. Очень интересно! Лично меня, познания некоторых ваших представителей поразили до глубины души. Вот, например…
Глаза Спивакова пробежались по аудитории, и как бы невзначай остановились на Гвоздеве.
— …например Гвоздев.
Валера встал. Настороженно и неохотно.
— Валерий… Тебя как по батюшке?
— Сергеевич.
Валера еле выдавил из себя это слово, задним местом почуяв, что спор он проиграл.
— Валерий Сергеевич, как я понял, мои кусочки разбросало по всему внутреннему пространству корпуса турбины? Я правильно выразился?
Говорить Валера уже не мог. Он только затравленно кивнул.
— Тогда, как опытный турбинист вы должны объяснить мне и всему классу, через какие отверстия я попал внутрь турбины, и какие силы действовали на меня, точнее на мои фрагменты по пути следования в турбины переднего и заднего хода? Я даже постарался облегчить вашу задачу! Объем моей талии — сто двадцать шесть сантиметров. Итак: количество и размеры отверстий и смотровых лючков на корпусе ГТЗА. Докладывайте Гвоздев! И к тому же, марку стали вы назвали неправильно…
Весь класс, как один грохнулся в хохоте.
Свое честно заработанное пиво я распил вместе с Валеркой в следующий выходной. Курсовик Валера сдавал до конца учебного года и за это время превратился в эксперта по этому предмету. По словам самого Спивакова «курсант Гвоздев стал обладать поистине энциклопедическими знаниями по настоящему предмету» и даже дипломную работу стал писать именно на этой кафедре. Никаких других репрессивных действий в отношении Валеры Спиваков не предпринял. Лишь после выпуска мы узнали на традиционном обмывании погон, что преподаватель действительно не читал вступление, а просто случайно наткнулся на свою фамилию, пролистывая страницы…

Добавить комментарий